1 ... 15 16 17 18 19 20 21 22 ... 43

The proliferation of urban mega-projects - 3 c ontents Urban Sustainability in the Arctic: Visions, Contexts, and Challenges

bet19/43
Sana14.06.2018
Hajmi3.21 Mb.

The proliferation of urban mega-projects

If the national priorities of regional development remain poorly defined 

and continue to change  – from the pursuit of spatial agglomeration to 

equalization and back again – one of the clearest trends is the growth of 

selective government interventions to promote mega-projects in certain 

areas. For example, the draft “Strategy for Development of the Arctic 

Zone of the Russian Federation and National Security for 2020” lists the 

implementation of several large investment projects as a developmental 

priority for the Arctic zone. In the Arctic, high development costs require 

large-scale mega-projects in order to fully benefit from the economy of 

scale (Minregion 2010, 29).

The preparations for the 2012 APEC Summit in Vladivostok 

involved a massive redevelopment of the city, including the construction 

of new roads, bridges, water treatment facilities and a new campus of the 



232

Far Eastern Federal University (Kalachinsky 2010). Upon its implemen-

tation, the project has undergone an unexpected “discursive shift” from 

symbolizing the growing power of the Russian state in the Far East to 

being emblematic of state inefficiencies, massive budget excess and failure 

to tackle corruption (Richardson 2012). In Sochi, all construction works 

for the 2014 Winter Olympics have been conducted by a special develop-

ment corporation, established by the central government and subordinated 

directly to the Deputy Prime Minister and Office of the President (Muller 

2011, 2096).

Although mega projects vary in terms of their scale and goals, their 

common feature is the leading role played by government agencies or 

development corporations acting on behalf of the presidential administra-

tion or the federal government. Lavish government funding and a lack of 

transparency and public scrutiny create opportunities for financial irreg-

ularities and embezzlement, which occurred on an unprecedented scale 

in the case of preparations for the 2014 Winter Olympics, according to 

numerous media accounts. Other common characteristics of mega-projects 

include: 1) limited opportunities for public participation; 2) special plan-

ning and investment regimes; 3) a very important role for the visual aspects 

of development; and 4) significant environmental impact (Blinnikov and 

Dixon 2011).

Urban agglomerations and polarized development

During Medvedev’s presidency (2008-2012), the push for modernization 

provided an additional impetus to territorial restructuring and identifica-

tion of the key areas of growth and investment. Then it seemed that the 

government was going to make a drastic move back to its initial vision of 

“polarized growth”.

According to Vedomosti, the Office of the President proposed creat-

ing 20 “urban agglomerations”. Unlike small mono-industrial towns with 

little potential for growth, agglomerations would concentrate the intellec-

tual resources vital for the knowledge economy, allowing the creative city 

to take off (Pismenskaya and Kostenko 2010).

The idea of concentrating resources in a limited number of “poles 

of growth” or “agglomerations” has not received yet a coherent policy 

framing. The ongoing policy “paralysis” has contributed to skepticism 

about the role of the center in regional development. According to  Vedomosti, the vice-governor of a Siberian region had this to say about the 

latest regional policy proposals: 

“They could produce ten more programs, regions would benefit from 

that anyway. They should hand tax revenues over to us...Minregion 

would then monitor the implementation of the goals. Now there are 

233

too many words for nothing” (Pismenskaya 2013, 4).

Conclusions

A national policy for the regions has been fluctuating between different 

priorities. Growth-oriented plans aim to stimulate investment in the most 

affluent areas in anticipation of a trickle-down effect. Other, more tradi-

tional approaches aim to level off development disparities. Although there 

are strong indications of greater centralization, the spatial development 

priorities have yet to be clearly stated. The policy-making process has 

reached a stalemate; it is locked between two competing visions of the 

country’s spatial organization. In the absence of a regional policy frame-

work, decisions have been made on an ad hoc basis, allowing the further 

concentration of growth around existing urban centers, an approach that 

has added to environmental problems and aggravated spatial polarization.

The ‘policy palette’ of the federal government is based on a selec-

tive use of western models, such as development corporations, special 

economic zones, economic clusters and innovation centers. These arrange-

ments have not been the result of devolution of power to regions but of 

direct intervention by the central authorities at the regional and local 

levels, sometimes with little awareness of local conditions. As these policy 

arrangements are often ‘immune’ to public scrutiny, they raise questions 

about their environmental impact, long-term durability, and ability to 

deliver economic development.

Mega-projects create a new geography and scalar structure of the 

country. The ‘hot spots’ – such as Skolkovo, urban agglomerations, and, 

in fact, the whole Arctic zone – are governed through special regimes that 

aim to stimulate investment and economic productivity while removing 

“unnecessary” bureaucratic restrictions that inhibit the flow of capital, 

ideas and goods. At the same time, democratic legitimacy and the long-

term environmental impact of new spatial governance arrangements need 

to be carefully analyzed.

References

Blinnikov, Mikhail S. and Megan L. Dixon. 2011. “Mega-engineering projects in Russia: 

examples from Moscow and St. Petersburg.” In Engineering  Earth,  Volume  1, edited by 

Stanley D. Brunn. The Netherlands: Springer Science+Business Media, 933-953.

“Diversifying Russia. Harvesting Regional Diversity.” Report by the European Bank of 

Reconstruction and Development, December 13, 2012.

Hill, Fiona and Clifford G. Gaddy. 2003. The Siberian Curse. How Communist Planners Left  Russia out in the Cold. Washington D.C.: Brookings Institution Press.

234

Kalachinsky, Andrei. “Putin is turning Vladivostok into Russia’s Pacific capital.” Center for 

Security Studies, ETH Zurich: Russian Analytical Digest, July 12, 2010, http://www.css.ethz.

ch/publications/pdfs/RAD-82.pdf

 

Kynev, A. 2005. “‘Polusa rosta’ i ‘mertvye zony’” [‘Poles of growth’ and ‘dead zones’]. 

Nezavisimaia Gazeta, September 15.

Minregion. 2006. Kontseptsiia  strategii  sotsialno-economicheskogo  razvitiia  regionov 

Rossiiskoi Federatsii [The concept of a strategy of social and economic development of the  regions of the Russian Federation]. http://archive.minregion.ru/WorkItems/DocItem.aspx-

?PageID=148&DocID= 136 

Minregion. 2008. “Kontseptsia sovershenstvovaniia regional´noi politiki v Rossiiskoi 

Federatsii na period do 2020 goda. Proekt” [The concept of improving regional policy 

in the Russian Federation. Draft]. http://archive.minregion.ru/WorkItems/ListNews.

aspx?PageID=536.

Minregion. 2010. “Strategiia razvitiia arkticheskoi zoni Rossiiskoi Federatsii i obespecheniia 

natsionalnoi bezopasnosti na period do 2020 goda. Proekt” [The strategy for development of 

the Arctic zone of the Russian Federation and national security up to 2020. Draft]. Moscow, 

Russia.


Minregion. 2011. “Kontseptsia sovershenstvovaniia regional´noi politiki v Rossiiskoi 

Federatsii na period do 2020 goda. Proekt” [The Concept of Improving Regional Policy in 

the Russian Federation up to 2020. Draft]. Moscow, Russia.

Muller, Martin. 2011. “State dirigisme in megaprojects: governing the 2014 Winter Olympics 

in Sochi.” Environment and Planning A 43, 2091–2108.

Pismenskaya, E. 2013. “Urovniat’ za trillion” [It’s more than a trillion]. Vedomosti, January 

25. 

Pismenskaya, E. and N. Kostenko. 2010. Peredel Rossii [Remaking of Russia]. Vedomosti, 

November 16.

Pravitel’stvo Rossiiskoi Federatsii. 2008. “Kontseptsia dolgosrochnogo razvitia Rossiiskoy 

Federatsii na period do 2020 goda” [Concept for long-term socio- economic development of 

the Russian Federation up to 2020]. Resolution 1662-p, November 17. http://www.economy.

gov.ru/minec/activity/sections/strategicPlanning/concept/indexdocs

President Rossiiskoi Federatsii. 2008. “Vystuplenie na rasshirennom zasedanii 

Gosudarstvennogo soveta ‘O strategii razvitia Rossii do 2020 goda’” [Speech at the plenary 

session of the state council ‘On the development strategy of Russia up to 2020’]. February 8. 

http://archive.kremlin.ru/text/appears/2008/02/159528.shtml.

Syssoeva, N. 2010. “Institutional Problems of Regional Development in Russia.” Quaestiones 

Geographicale 29: 2, 19-25.

Yakunin, V. 2008. “Krupnie setevie khozhiaystvuiushchie sub’ekti i razvitie regionov Rossii” 

[Large network enterprises and development of Russia´s regions].

235

s

oCial

 

and

 C

ultural

 

e

nvironment

 

of

 C

oastal

 

t

erritories

 

of

 e

uropean

 

n

orth

 

of

 r

ussia

M

axiM

 P

alaMaRchuk

M

uRMansk


 a

Rctic


 s

tate


 u

niveRsity

(2014)

Common objective

To determine the specific nature of the social and cultural environment 

of the northern coastal territories (following the example of Murmansk 

Region and frontier territories).

Summary

We have identified several peculiarities of the artificial environment of the 

coastal territories. 

1.  The first lies in the fact that the social and cultural environ-

ment of the coastal territories of the European North of Russia 

is located on the border of the cultural world, on the periphery, 

expressed by the imaginary term “

Margin Location.

2.  The second important peculiarity of the social and cultural 

environment of the coastal regions is its “

Openness

,”

 

which 

refers as much to the geographical expanse peculiarities of the 

territory as to its mythological ways. The artificial environment 

of the coastal territories becomes popular, the author contends, 

thanks to the presence of an original idea that fills and orga-

nizes the emptiness of the natural environment.

3.  Besides the “Margin Location” and “Openness,” the social 

and cultural environment of the northern coastal territories can 

be described with the help of such frames as a “

Tall Story-

Territory

 

(represented in way of mythologizing) and frontier 

location. The “margin location” (represented in way of mythol-

ogizing) opens through many myths about our region. The idea 

of “The Land’s End” itself has given birth to unprecedented 



236

stories and associations that astonish imagination. The denom-

ination of “margin location” comes from the fact that that 

the border

  

belongs to two cultural worlds concurrently; it 

enriches the neighboring cultural expanses. The proximity of 

the territory of the North of Russia to the territory where the 

Scandinavian and Finnish peoples live has given fantas-

tic opportunities for the growth of cultural potential and 

cross-cultural communications.

Conclusion

The European North of Russia, which is located on the periphery of 

the social and cultural expanse (margin location and frontier situation), 

personifies an opened artificial environment with increased concentra-

tion of sense and importance (represented in way of mythologizing), 

which set a vector of human life (the quality of being located in the 

North).

237

С

овРеменные

 

пРоблемы

 

Развития

 

гоРодов

 

а

РктичеСкой

 

зоны

 

Р

оССийСкой

 Ф

едеРации

Ж

АннА

 Э

дуАрдовнА

 к

АсПАрьян


ц

ентр


 

гуМАнитАрных

 

ПроблеМ


 б

Аренц


-

регионА


 к

ольского


 

нАуч


-

ного


 

центрА


 рАн

(2016)


В 

последние  десятилетия  и  политический,  и  научный  интерес  к 

проблемам освоения арктических территорий неуклонно растет. 

С  точки  зрения  рационального  знания  Арктика  стала  рассматри-

ваться  как  регион  существенных  изменений  базовых  концепций 

освоения  северных  территорий  -  от  экстенсивного  типа  освоения 

природных ресурсов через понимание необходимости рационального 

природопользования  к  обоснованию  и  использованию  принципов 

устойчивого развития. На настоящий момент Российская Федерация 

сформировала и законодательно закрепила концептуальные основы, 

положения и план действий по дальнейшему освоению своих аркти-

ческих территорий, приняв пакет соответствующих законодательных 

актов.

В  новых  условиях  субъектам  государственного  управления, 

которые  полностью  или  частично  вошли  в  Арктическую  зону  РФ 

(далее  -  АЗРФ),  необходимо  если  не  стратегически  планировать, 

то  хотя  бы  координировать  программы  своего  развития  с  новой 

концепцией  освоения  Арктики.  Однако  с  точки  зрения  региональ-

ного  социально-экономического  развития  территорий,  входящих  в 

АЗРФ, наблюдается целый ряд противоречий и несогласованностей 

в декларируемых положениях вышеупомянутого пакета документов 

различного масштаба – глобального, общесеверного и регионального 

(подробнее см.: (Каспарьян 2014)), что влияет на функционирование 

современной системы управления развитием арктических территорий.

АЗРФ характеризуется очаговым принципом освоения, поэтому 

на  ее  территориях  преобладающим  является  тип  городских,  т.  е. 

крупных муниципальных образований (Геращенко 2011). С позиции 

системного  подхода  экономика  муниципального  образования 



238

должна  рассматриваться  как  подсистема  системы  более  высокого 

уровня  –  субъекта  РФ.  Состояние  этой  подсистемы  может  быть 

описано количественными и качественными показателями, при этом 

количественные  показатели  будут  характеризовать  ее  состояние 

(экономический  рост),  а  качественные  –  структурные  изменения 

(экономическое развитие). В настоящее время муниципальные обра-

зования  АЗРФ  достигли  предела  своего  количественного  роста,  а 

развитие качественных изменений сдерживается целым рядом барье-

ров,  самым  существенным  из  которых  является  процесс  стагнации 

(если не регрессии) в развитии человеческого капитала.

Рассмотрим  эти  процессы  подробнее,  в  качестве  «территории 

– индикатора» взяв в качестве примера Мурманскую область. Выбор 

данной территории был произведен исходя из следующих положений:

1.    Мурманская  область,  в  отличие  от  других  регионов, 

полностью входит в состав АЗРФ (согласно современным 

нормативно-правовым нормам РФ);

2.    население  области  составляет  наибольшую  долю  от 

населения АЗРФ (табл. 1);

3.   уровень урбанизации в Мурманской области наиболее 

высок (табл. 1);

4.   для АЗРФ в целом характерна более высокая концен-

трация  моногородов,  будущее  которых  представляет 

наибольшую проблему на данный момент. В АЗРФ моно-

города составляют до 25% от общего количества городских 

поселений  (среднероссийский  показатель  -    14%);  при 

этом  из  18  моногородов,  находящихся  в  АЗРФ,  почти 

половина  (8  городов)  находится  именно  в  Мурманской 

области (Дидык и Рябова 2014).

239

Таблица 1. 

Население регионов Арктики РФ, тыс. чел. (Лукин 2014)

 

Численность 

населения, 

тыс. чел.

Численность 

проживающих 

в российской 

Арктике, %

Численность 

населения, 

ГП «Арктика 

2020»


Городское 

население 

в регионе, 

%

Мурманская 

область

796,1


31,8

780,4


92,7

Архангельская 

область: 7 МО, 

острова в СЛО

661,8

26,4


657,2

76,6


Ямало-Ненецкий 

автономный 

округ

522,8


20,9

541,6


83,8

Красноярский 

край: 

Таймырский 

МР, Норильск, 

Игарка


216,8

8,7


230,5

76,6


Республика 

Коми: городской 

округ Воркута

95,8


3,8

Искл.


77,3

Республика Саха 

(Якутия) – 11 

улусов


64,7

2,6


27,2

64,9


Республика 

Карелия: три МО 

на побережье 

Белого моря

51,6

2,1


Искл.

78,8


Чукотский 

автономный 

округ

50,5


2,0

50,7


66,7

Ненецкий 

автономный 

округ


42,6

1,7


42,7

70

Итого в 

Российской 

Арктике


2 502,7

240

Отметим,  что  задача  сопоставления  данных  по  арктическим  терри-

ториям  является  довольно  сложной.  Существенные  трудности 

возникают,  во-первых,  с  различными  подходами  к  определению 

границ  Арктической  зоны  и,  во-вторых,  с  поиском  достоверных 

статистических  данных:  на  данный  момент  агрегатные  статистиче-

ские показатели по АЗРФ находятся только в стадии формирования 

и наполнения.

Тем  не  менее,  официальная  статистика  позволяет,  например, 

оценить  масштабы  оттока  населения  с  арктических  территорий  за 

последние 20 лет (табл. 2).

Таблица 2. 

Убыль/прирост постоянного населения регионов Арктики, 

%

1

1995-2010

2010-2015

Итого потеря 

населения, %

РФ

-3,1


1,8

-1,3


Чукотский автономный округ

-42,2


-1,9

-44,1


Мурманская область

-19,4


-8,0

-27,4


Республика Коми

-15,0


-9,8

-24,8


Архангельская область

-13,2


-7,5

-20,7


Республика Карелия

-11,0


-6,7

-17,7


Красноярский край

-7,1


-1,7

-8,8


Республика Саха (Якутия)

-7,3


0,4

-6,8


Ненецкий автономный округ

-4,7


3,9

-0,8


Ямало-Ненецкий автономный округ

6,9


3,7

10,7


За последние 20 лет на арктических территориях наблюдается суще-

ственный  отток  населения,  наиболее  интенсивный  –  в  Чукотском 

АО, Мурманской области и Республике Коми. Устойчивый прирост 

населения наблюдался только в Ямало-Ненецком АО, что связано с 

активной  разработкой  нефтяных  и  газоконденсатных  месторожде-

ний  (регион  занимает  одно  из  ведущих  мест  в  России  по  запасам 

углеводородов).

Отметим, что процесс депопуляции Мурманской области идет 

существенно активнее, чем это предполагалось согласно официаль-

ным  демографическим  расчетам  (рис.  1),  но  несколько  медленнее, 



241

чем  предполагалось  согласно  проведенным  прогнозным  исследова-

ниям с применением системно-динамической модели (подробнее см.: 

(Каспарьян 2013b)).

Рисунок  1.  

Прогнозная  и  фактическая  численность  населения 

Мурманской области

Очевидно,  что  нерешенная  проблема  прогнозирования  демографи-

ческих процессов в настоящее время существенно осложняет задачи 

стратегического управления развитием арктического региона как на 

региональном,  так  и  на  федеральном  уровне,  и  требует  разработки 

новых подходов и инструментов, адекватных современным требова-

ниям и задачам управления социально-экономическими системами.

Сама  по  себе  проблема  оттока  населения  и  обезлюживания 

северных  территорий  не  столь  драматична.  Гораздо  серьезнее  на 

арктических  территориях  обстоит  дело  с  динамикой  социально-де-

мографических  процессов.  Применительно  к  Мурманской  области 

депопуляция протекает на фоне процессов старения населения, что 

характерно  в  целом  для  населения  страны  и  объясняется  общей 

современной тенденцией к снижению рождаемости при одновремен-

ном  увеличении  продолжительности  жизни.  Однако  в  Мурманской 

области процесс старения населения идет существенно быстрее, чем 

на других территориях Северо-Западного федерального округа, что 

отмечается  в  исследованиях  (Барсуков  2015;  Ревич  и  др.  2014),  где 

приводятся данные о самом высоком – фактически двойном - приро-

сте удельного веса пожилых людей в населении региона в период с 

1990 по 2013 год (2,3 раза). В ближайшей перспективе процесс старе-

ния населения будет только усугубляться, что связано с вступлением в 

242

репродуктивный возраст малочисленного поколения 90-х годов.

Для Мурманской области характерна довольно резкая динамика 

повышения демографической нагрузки на трудоспособное население. 

Численность трудовых ресурсов в области за последние 20 лет умень-

шилась более чем на четверть (26,2%). При этом в структуре трудовых 

ресурсов  свыше  90%  приходится  на  население  трудоспособного 

возраста  (Ревич  и  др.  2014),  а  сам  процесс  начался  существенно 

раньше, чем по РФ в целом. В самой структуре трудовых ресурсов 

снижается удельный вес учащихся в трудоспособном возрасте (там 

же).



Do'stlaringiz bilan baham:

©2018 Учебные документы
Рады что Вы стали частью нашего образовательного сообщества.
?


the-use-of-3d-graphene.html

the-use-of-force--.html

the-use-of-greentea.html

the-use-of-the.html

the-validity-of-the.html